Евгений Светланов — композитор: другая сторона гения

02.11.2011 23:34

 

Когда звучит имя Евгения Федоровича Светланова, мгновенно приходит на ум его образ — крупнейший русский дирижер, более сорока лет руководивший Государственным академическим симфоническим оркестром, блестящий интерпретатор, автор непревзойденных постановок в Большом театре, наконец, самоотверженный и верный Родине музыкант, создавший грандиозную антологию русской музыки от М. И. Глинки до Н. Я. Мясковского, насчитывающую сотни дисков с концертными и студийными записями.
Но была и другая, не менее важная сторона гения, о которой сегодня знают немногие. «Евгений Светланов – композитор» — такое название получил концерт-монография, организованный молодыми московскими музыкантами в 2010 году[1] для пропаганды композиторского наследия маэстро и включения его музыки в контекст современной музыкальной культуры (автор идеи и руководитель проекта – Елена Тарасова). К участию в концерте был приглашен Вячеслав Валеев, один из ведущих российских дирижеров, лауреат международных конкурсов, кавалер ордена «Служение искусству». Симфонический оркестр кафедры оперно-симфонического дирижирования Московской консерватории под его управлением исполнил два знаковых, но редко звучащих сочинения Светланова: двухчастный концерт для фортепиано с оркестром и симфоническую фантазию на латышские темы «Даугава».
В одной из передач на радио Фонда «Русский мир» у меня состоялось интервью с Вячеславом Валеевым на тему о Е. Ф. Светланове. Вячеслав рассказал о том памятном концерте, о своем отношении к музыке Светланова, а также о важном эпизоде своей творческой жизни — личной встрече с маэстро. Яркий и эмоциональный тон беседы, заданный молодым дирижером, его тонкие и глубокие суждения о творчестве Евгения Федоровича натолкнули меня на мысль сделать развернутый печатный материал по итогам встречи, лишь частично транслировавшейся в радиоверсии.

 

- Вячеcлав, концерт-монография «Евгений Светланов-композитор» был действительно ярким событием. Многие слушатели впервые открывали для себя новую грань творчества Евгения Федоровича. А лично для Вас это тоже было первым приобщением к музыке Светланова?
- Разумеется, Светланова как композитора я знал давно. И знал его музыку. Это «Калина красная», это музыка, которую мы с детства все слышим по радио. Но самому мне никогда не доводилось дирижировать или играть эту музыку, так что — да, это было в первый раз.
- Были ли какие-то открытия, которые Вы совершили в процессе работы над сочинениями Светланова? Было ли что-то Вас поразившее? В его творчестве, его музыке?
- Действительно, было много изумительных мгновений и поразительных открытий. Когда изучаешь партитуру, то смотришь на многие аспекты ее строения: гармоническое и драматургическое мышление композитора, умение наладить звучание в оркестре, сбалансировать его группы, умение мыслить музыкой, не потерять идею в музыкальном потоке от начала и до конца. Еще на стадии изучения партитуры я получил огромное эстетическое и профессиональное удовольствие от качества вещи. Партитура содержала богатый клад для профессионального исследователя. Ведь, в первую очередь, Евгений Федорович всегда называл себя композитором, во вторую очередь — пианистом, и только потом дирижером. Прекрасно выполненная работа композитора, в сочетании с мастерством пианиста и филигранным оркестровым чутьем дирижера — это блюдо для истинного ценителя и гурмана. Знаете, есть такое понятие у дирижеров как «самоиграющая партитура», то есть партитура, которая уже настолько хорошо была придумана композитором, осмыслена им, заранее услышана, не сухо написана из головы, а прочувствована сердцем, что бери и играй — САМА ЗВУЧИТ! Живая эмоция, живая мысль, запечатленные на бумаге — редкие гости в современном мире, и изумительно, как легко и благодарно воссоздавали их молодые музыканты в оркестре. Ничего не мешало нам заниматься творчеством и получать от этого несказанное удовольствие. Именно тогда я открыл другую грань творчества этого человека, творчества сочинительства.
- Вот такое отношение к творчеству Светланова, было ли оно решающим фактором для участия в концерте-монографии?
- Для меня фигура Евгения Федоровича это фигура величайшего дирижера-творца, современником которого мне посчастливилось быть. Это настоящие чувства, это фантастическая мощь звучания, это невероятный колоризм: такой сочный оркестр ни у кого не удавался, ни у кого из наших современников. Ты тонешь в красках,  тонешь в колорите звучания, тебя увлекает игра фона и чарует глубина звуковых перспектив, удивляет рельефность и реалистичность мелодии и пьянят невероятные «коктейли» сочетания инструментов. Для меня было необычайной честью прикоснуться к творчеству Светланова и исполнить эту музыку в тех же залах, где исполнял её Евгений Федорович. Я испытывал практически мистический сакральный трепет, когда подходил к этой партитуре! И когда я услышал такое предложение – разумеется, я не мог отказаться.
- Небольшой эпизод из жизни. Я знаю, что еще студентом консерватории Вы были на предпоследнем концерте Евгения Федоровича в Большом зале консерватории…
- У Евгения Федоровича я был на последнем и предпоследнем его концертах. Невообразимо была сложная программа! Но когда он встал за пульт и поднял руки … звучало не-ре-аль-но! До сих пор не могу забыть эти звуки! Я пришел к нему в Артистическую подписать книгу, мы сфотографировались, он очень заинтересованно расспросил: кто я, как меня зовут. Особенно было ему приятно, когда он узнал, что я молодой дирижер, учусь в консерватории и буквально в ста метрах от Большого зала у меня постоянно проходят уроки… Я поблагодарил его, потому что это было действительно, действительно здорово!  И вот, уже на выходе (после меня к Светланову уже прошло человека три), я бросил на него взгляд. И он этот взгляд поймал. Сердце екнуло, думаю: «он что-то сейчас произнесет...» И ЕВГЕНИЙ ФЕДОРОВИЧ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОИЗНЕС: «Молодой человек, я желаю Вам больших успехов на той дороге, которую Вы выбрали. На очень непростой дороге». Было такое, знаете ли, ощущения нереальности, время остановилось. Словно сама Афина Паллада сошла к нам с небес, и взяв нас за руки, забрала с собой в Вечность. Этот случай всегда вспоминаю, когда выхожу в Большой зал, когда прихожу в эту артистическую. И, конечно, когда выходил на сцену на этот концерт – именно это вспомнил. Знаете, это редчайший шанс, когда в жизни ты можешь отдать дань уважения, долг человеку, который очень долгие годы помогал русскому искусству, всему русскому миру. Я сказал оркестру: «Друзья, это уникальный случай для нас, отдать дань памяти великому русскому музыканту от русских музыкантов. Время идет и его путь становится все яснее для нас, нам становится понятно куда он шел и к чему вел нас. Нам близки его трактовки и его идеи». Музыканты оркестра стали моими единомышленниками. Такой человеческий фактор был связующей нитью, который помог осознать всему коллективу, что Евгений Федорович вложил в эту партитуру.
- Я думаю, что все кто хотя бы немного знакомы с композиторским творчеством Евгения Федоровича, согласятся, что его музыка удивительно жизнеутверждающая, очень светлая, с особой энергетикой… 
- Разумеется! Светланов большая величина в композиторском мире, он продолжает традиции Чайковского, Рахманинова, Калинникова, Мясковского. Многое можно услышать в его музыке, но основное, что заложено в ней, это стремление показать всем (и особенно нам самим) истинную сущность и силу нашей нации – искреннюю чистоту и духовность русского народа. На концерт приходили обычные люди, не профессионалы, они не оканчивали ни музыкальных школ, ни консерваторий. Они были в восторге, говорили: «какая же красивая и светлая музыка!». В благоговейном трепете я склоняю голову перед мощью гения Евгения Федоровича Светланова.

 

[1] Концерт-монография «Евгений Светланов — композитор»: акция молодых исполнителей, проведенная 8 июня 2010 г. в Пятой концертной студии Государственного Дома радиовещания и звукозаписи и получившая широкий отклик в прессе.